Теперь она с упоением занялась судьбой Ольги Алексеевны.
В тебе проснулась сваха",-- шутил ее муж, .пожилой балтиец,-- обритая голова, монокль.
В яркий августовский день приехала Ольга Алексеевна, была мгновенно переодета в верочкино платье, перечесана, перекрашена,-- она лениво ругалась, но уступала,-- и как празднично стреляли половицы в веселой дачке, как вспыхивали в зеленом плодовом саду висячие зеркальца для острастки птиц? Приехал на неделю погостить некто, Форсман, русский немец, состоятельный вдовец, спортсмен, автор охотничьих книг.
Он сам давно просил Верочку подыскать ему невесту -- "настоящую русскую красоту". У него был крупный, крепкий нос, с тончайшей розовой венкой на высокой горбинке.
Он был вежлив, молчалив, минутами даже угрюм, -- но умел тотчас же, как-то под шумок, подружиться навеки с собакой или с ребенком.
С его приездом на Ольгу Алексеевну напала дурь; вялая н злая, она все делала не то, что следовало,-- и сама чувствовала, что не то,-- и когда речь заходила о бывшей России (Верочка старалась заставить ее блеснуть прошлым), ей казалось, что она все врет и что все понимают, что она врет,-- и потому она упорно не говорила всего того, что Верочка старалась напоказ из нее извлечь, да и вообще не давала ничему наладиться.
