Он служил в каком-то оптимистическом предприятии; славился порядочностью, добротой; был не дурак выпить.
У Ольги Алексеевны набралось довольно много знакомых, все русская молодежь.
Завелся особый лихой тончик.
Пошли в кинемоньку". "Вчера ходили в дилю". Был спрос на всяческие присловицы, прибаутки, подражания подражаниям.
Не котлеты, а мрак". "Кого-то нет, кого-то жаль..." (Или -- сдавленным голосом, с надсадом: "Гас-спада офицеры...") У Зотовых в жарко натопленных комнатах она лениво танцевала фокстрот под граммофон, передвигая не без изящества длинную ляжку, держа на отлете докуренную папиросу и, когда глазами находила вращавшуюся от музыки пепельницу, совала туда окурок, не останавливаясь.
Как прелестно, как многозначительно, бывало, поднимала она к губам бокал, за тайное здоровье третьего лица,-- сквозь ресницы глядя на доверившегося ей.
Как любила в углу на диване обсуждать с тем или с другим чьи-нибудь сердечные обстоятельства, колебание шансов, вероятность объяснения,-- и все это полусловами, и как сочувственно при этом улыбались ее чистые глаза, широко раскрытые, с едва заметными веснушками на тонкой сизоватой коже под ними и вокруг них... Однако, в нее самое никто не влюблялся, и потому запомнился хам, который на благотворительном балу залапал ее, и плакал у нее на голом плече, и был вызван на дуэль маленьким бароном P., но отказался драться.
